05 05. 2011

Любовный гамбит (продолжение)


ЭКСКЛЮЗИВ! Спасибо Владимиру Мощенко за предоставленный материал, который пока не опубликован нигде более! Такое доверие нужно ценить! Так что, граждане читатели, только свежак и только для Вас!

Часть IV

Признаюсь, этот удар я пропустил… Запаниковал… На моих глазах рушилась вся, как мне казалось, идеальная схема, а запасного плана у меня не было. Радужная картина, уже нарисованная в голове, трескалась, с нее цветными лоскутками осыпались мои мечты, оставляя вместо себя грязный серый холст. Мне казалось, будто из меня выдернули какую-то пружинку.  И я, как сломанная, никому не нужная игрушка, теперь обречён вечно валяться в темном пыльном чулане…  Ничего не хотелось…, только зарыться головой в подушку и ни о чем не думать…  Безнадега, острыми зубами вцепившись в мое сердце и урча от удовольствия, пыталась оторвать от него кусок побольше…

Дома мама с тревогой поинтересовалась, не заболел ли я, и потрогала прохладной ладонью мой лоб.

— Лучше бы заболел, — подумал я, но благоразумно промолчал. Мамины расспросы и сочувствующие взгляды были мне сейчас явно ни к чему…  Я валялся на кровати, закинув за голову руки, и тоскливо смотрел в потолок. Тягучие, как застывающий битум, мысли вяло ворочались в голове. Старенький «Иней», поскрипывая бобинами, голосом Джона Леннона пытался, как мог, меня подбодрить.  Безуспешно…

На следующий день, впервые за долгое время, мне не хотелось идти в школу. Нет, даже не так…  Попробую объяснить нагляднее. Представьте себе прекрасный субботний день. Вторая половина дня совершенно свободна, не нужно делать уроки и можно заниматься чем угодно. Толик дал почитать КонанДойля «Белый отряд», и книга в соблазнительной позе лежит на столе, вся в ожидании…   Друзья собираются сходить в кино и попинать мячик…  Серега звал послушать новый диск «Назарет», но…  Сегодня Полина Соломоновна выдаст дневники, собранные вчера, а это катастрофа!  Все грешки, успешно скрываемые в течение недели, выплывут на божий свет. А поскольку листов в дневнике осталось меньше половины, да и те прошиты и пронумерованы родителями, избежать неприятностей не удастся.  Придется держать ответ за все утаенные двойки, за все проделки на уроках.  И, учитывая их количество, разговор с родителями предстоит долгий и серьезный, так что на удовольствия рассчитывать не приходится. Хуже всего то, что, видимо, будет наложен запрет на чтение… От такой перспективы уже не так ярко светит солнце, не так громко поют птицы…, и вообще, лучше бы шел проливной дождь, не так обидно… Вот, примерно, такие чувства я испытывал и в тот день… Ожидание неприятностей гораздо хуже самих неприятностей…

Освежив запас семечек в портфеле, и повесив на шею веревочку с ключом от дома, я уныло побрел в школу самой дальней дорогой. На первый урок я, конечно же, опоздал. До конца урока прятался в подвале, чтобы ни попасть на глаза кому-нибудь из преподавателей, неприятностей хватало и без этого. На перемене тихонько пробрался в класс и, разложив тетради и учебники на парте, сделал вид, что сижу здесь, по меньшей мере, неделю (задумчивый взгляд, кончик ручки в зубах, рука машинально поглаживает учебник).  В общем, весь погружен в процесс учебы…, даже на перемене. Не спасло…, буква «н», что означает «не был», уже красовалась в журнале напротив моей фамилии.

Когда ОНА вошла в класс, я равнодушно скользнул по ней глазами и принялся что-то чиркать на тетрадном листочке… Новой тактики я еще не выработал, поэтому приходилось придерживаться прежней линии поведения. В нее теперь входила и новая манера разговора. Слова я больше не говорил, а веско ронял негромким голосом, заставляя к себе прислушиваться. Демонстрировал полное равнодушие к чужим тайнам и секретам, прерывая разговор в самом волнующем месте (хоть на самом деле просто сгорал от любопытства). Этот метод я опробовал еще в пионерском лагере и признал рабочим, так как тайны посыпались на меня, как из худого ведра. Теперь каждый считал своим долгом поделиться со мной своими секретами. Но это было не так-то просто. Я уходил от разговора, перебивал, менял тему, чем еще больше распалял желание немедленно мне все рассказать… ОНА же, казалось, не замечала всех моих ухищрений и ничем больше не выделяла меня среди окружающих. Я все больше и больше погружался в депрессию, хоть и старательно это скрывал.  Противостояние длилось примерно месяц. Надежды таяли с каждым днем, и я уже почти был готов впасть в черную меланхолию, как…

…в один прекрасный день мне на парту упал небольшой, плотно свернутый листочек бумаги…. Откуда он прилетел, я заметить не успел, и поэтому, покрутив головой и не определив отправителя, стал разворачивать послание. Там было всего два слова: «Пойдем в кино?» и улыбающаяся рожица в уголке… Записка была написана ЕЕ рукой… Я просто не верил своим глазам! Потряс головой и прочел еще раз…  Нет, все верно!

— Может розыгрыш? — закралось подозрение, но надежда отчаянно стучала в сердце и шампанским пузырилась в мозгу. Я осторожно бросил взгляд в ее сторону. Розовая мочка уха, непослушная прядка волос, белый кружевной воротничок…, все как всегда…

Но тут ОНА, развернувшись, послала в мою сторону такую ослепительную улыбку, что если бы расстояние между крышкой парты и спинкой сидения было бы чуточку побольше, я бы непременно сполз под парту от неожиданности!  Я ничего не мог сказать, а только судорожно кивал в ответ на ее вопросительный взгляд. Она успокоено кивнула и отвернулась.

Нужно ли рассказывать, что я чувствовал? В голове взрывался праздничный фейерверк! Воздвигались сказочные замки! Волшебные кузнечики играли на своих скрипках бравурные мелодии! Кружилось разноцветные конфетти и серпантин! Сердце стучало, как бешенное, и требовало немедленных действий! Мне казалось, что меня зарядили в пушку, и фитиль, догорая, уже приближается к пороховому заряду!

—  Если урок немедленно не кончится, я взорвусь прямо здесь, – билась мысль в голове.

Да, уж… Непредсказуемые ходы были ее коньком… Игра набирала обороты, но я все еще не осознавал этого, витая в «горних высях»…

(продолжение следует…..)

Оставьте комментарий